English

Рената Гальцева. Эпоха неравновесия. Общественные и культурные события последних десятилетий

Книга «Эпоха неравновесия» продолжает предыдущие собрания текстов – «Очерки русской утопической мысли ХХ века (1992), «Знаки эпохи. Философская полемика» (2008) и «К портретам русских мыслителей» (2012).


далее

Рената Гальцева. Почему не удается обустроить Россию

Издалека Мир прекрасен и удивителен в своем продуманном прообразе. Как известно, И.Кант в эстетическом его совершенстве усмотрел доказательство бытия Божия. Но природный мир суров для «двуногого существа без перьев»; между тем его уязвимость послужила двигателем прогресса в деле обустройства жизненной среды будущего. Наступил мир цивилизации, возникший как искусственный защитный слой для голого человека на голой земле перед лицом несоизмеримых с ним по мощи природных стихий и в корне ослабивший зависимость от них. Вместе с цивилизацией человечество переходит из оборонительной позиции в наступательно-преобразовательную, обретает определенную защищенность и свободу от природной детерминации, в общем однообразной (при регулярной иррегулярности своих стихийных катастроф). Условия существования перестают быть целиком заданными извне и становятся «рукотворными» и относящимися к сфере ответственности человека. На месте диктатуры природных условий воздвигается социальная система, задающая параметры общественного бытия. И в ней-то все и дело. * * * Что же несет нам система, сложившаяся на сегодня в волнующей нас стране России? Была тысячелетняя самодержавная монархия; в начале ХХ века ее сменила конституционная парламентарная монархия; в 17-м году путем революционного переворота наступила 70-летняя эпоха тоталитарного коммунистического режима. Наконец, в начале 90-х совершилась бескровная демократическая капиталистическая, «преображенская революция» (т.е. контрреволюция) отказа от плановой экономики и коммунистической идеологии, система свободного предпринимательства, свободы слова и многопартийности. Это было время великих надежд, подъема духа, грандиозных демонстраций. Однако сегодняшняя государственная система демонстрирует иной лик, довольно загадочный, хотя и не эксклюзивной. Это не капитализм хотя бы потому, что практически отсутствует конкуренция. Это не правовое государство, потому что, хотя нет запрета на свободу слова, нет и равного доступа к средствам массовой информации (при этом в атмосфере разжигаемого антилиберализма). Провозглашено право собственности, но нет его гарантий. Укоренилась комбинаторика с выборами губернаторов, функционально уподобившихся областным секретарям КПСС. Отменена однопартийность, но неравные условия для формирования партий по сути вернули нас к доминированию одной партии. (Того ли хотела душа наша, когда в Москве мы собирались в миллионные манифестации за отмену 6-й статьи о примате КПСС?). Отсутствует независимость ветвей власти. Сам наш парламент полностью вторит Кремлю. Суд по закону независим, но справедливого решения можно ждать от него лишь тогда, когда в дело не замешана знаковая личность (не считая, конечно, банального варианта — значимой суммы). Преступление и наказание разошлись в разные стороны. И потому суд, этот столп и утверждение правового государства, оказался одним из самых скомпрометированных в обществе учреждений. А что значат «нововведения» с нулевых годов: гимн, возврат к кумачовому военному знамени с советскими символами? За полтора десятка лет все правовые институты в стране принимают...
далее

Гальцева Р.А. Утопическое в русской философской мысли XX века.

В книгу вошли работы монографического характера, статьи, доклады и летучие отклики, публиковавшиеся с конца 70-х до конца 90-х годов как в научных сборниках, так и, по большей части, в периодической печати


далее

Рената Гальцева и Ирина Роднянская. К портретам русских мыслителей

В центре книги — три блока текстов, анализирующих духовный масштаб и драматические коллизии мысли первостепенных творцов религиозно-философского ренессанса в России — В.С. Соловьева, Н.А. Бердяева, С.Н. Булгакова.


далее

Рената ГАЛЬЦЕВА. В строю и вне строя

К 90-летию Фундаментальной библиотеки общественных наук АН СССР и 40-летию Института научной информации по общественным наукам РАН Но боюсь: среди сражений Ты утратишь навсегда Скромность робкую движений, Прелесть неги и стыда!          А. С. Пушкин. Благословенный ИНИОН! «Первый в мире, второй в Союзе» (как острили в советское время)гуманитарный институт, приют униженных и оскорбленных, гонимых и неприкаянных (подчас претенциозных) творцов из поколения дворников и сторожей, но и нашедших малозаметные ниши в истеблишменте юношей бледных со взором горящим, жадных до идейно-политических вестей из-за бугра, и просто — для отсидевших сроки. Задуманный как флагман зарубежной информации для высших инстанций и пропаганды передовой идеологии для рядовых научных и учебных кругов, он, Институт научной информации по общественным наукам АН СССР, представлял собой издательский симбиоз, выпускающий для узкого читательского круга, «Для служебного пользования», политико-философские заблуждения врагов и на широкие просторы — «краснознаменные сборники»: так именовалась у нас информация для второго, учебного эшелона читателей. Между тем жизнь тут била ключом, палуба флагманского корабля (как место встречи работодателей, то есть штатных сотрудников реферативных отделов и работающих по трудовому договору референтов, а также их встречи между собой и с читателями) являла собой живое, бурлящее пространство, где шла стихийная, нерегламентированная жизнь; где на каждом шагу встречались группы разгоряченных диспутантов, захваченных каким-то крайне насущным и безотлагательным предметом: под большой парадной лестницей, около книжного прилавка, у каталогов или в холле и прямо посреди коридоров — в общем, там, где люди заставали друг друга. Быть может, после курилки Ленинской библиотеки это был второй (а то и первый?) дискуссионный клуб.  >> Читать...
далее

Рената Гальцева и Ирина Роднянская: торжество “ложного сознания” в новейшие времена

Настоящее исследование писалось в 1984 году, когда большие идеологиче- ские режимы ХХ века пережили крах или находились накануне своего крушения, но феномену идеологического сознания предстояла еще долгая жизнь, которая не иссякла и в настоящее время.


далее