Степанян К.А. Шекспир, Бахтин и Достоевский: герои и авторы в большом времени

Cover-2017_Page_1

Степанян К.А. Шекспир, Бахтин и Достоевский: герои и авторы в большом времени

Вышла в свет новая монография доктора филологических наук, вице-президента российского Общества Достоевского, снс отдела теории ИМЛИ Карена Степаняна

Степанян К.А. Шекспир, Бахтин и Достоевский: герои и авторы в большом времени. – М.: Глобал Ком: Языки славянской культуры, 2016. – 296 с. – (Studia philologica)

Аннотация

В монографии доктора филологических наук К.А. Степаняна «Шекспир, Бахтин и Достоевский: герои авторы в большом времени» впервые в отечественном и зарубежном литературоведении сопоставлено все творческое наследие великого английского драматурга и русского писателя, включая письма, записные тетради, публицистику Достоевского. Рассмотрены и проанализированы художественные переклички, реминисценции, основные принципы творческого метода, оценки автором «Братьев Карамазовых» личности и произведений своего великого предшественника и его прямые и непрямые ответы на бытийные вопросы, поставленные в драмах и трагедиях Шекспира. Исследуются понятия маски, карнавала, художественной полифонии и «надъюридического преступления», с обстоятельным учетом работ М.М. Бахтина по этим проблемам (при этом автор монографии во многом полемизирует с бахтинскими концепциями). Феномен трагического в произведениях Шекспира и Достоевского осмысляется в контексте исторического развития жанра трагедии в мировой литературе.

Карен Степанян. «ОБРАЗ МИРА, В СЛОВЕ ЯВЛЕННЫЙ»

dostoevsky-cover

(К ХАРАКТЕРИСТИКЕ «РЕАЛИЗМА В ВЫСШЕМ СМЫСЛЕ»)

Начну с того, что в заявленной теме для меня самого еще много неясного. Больше того, готов допустить, что дальнейшая разработка ее приведет к достаточно резкому изменению некоторых устоявшихся представлений (моих, по крайней мере) об эволюции мировидения Достоевского и, соответственно, авторской концепции его великих романов. Речь идет о том, как и какими путями герои Достоевского, встретившись со Хри стом  (Словом, Логосом), прозревают в этом Образе истинное устройство мира, свое место в нем, и обретают собственную личность — через приятие этого Образа в себя, вернее, восстановление его в себе. Читать полностью >>

Карен Степанян. Достоевский и Бахтин.

Рассмотрим некоторые проблемы, возникающие при осмыслении бахтинских работ о Достоевском; законченное недавно 6-томное собрание
сочинений ученого, представляющее все его творческое наследие в целом, замечательно подготовленное и превосходно откомментированное, предоставляет для этого хорошую основу.
Работая над этой темой, необходимо постоянно помнить слова Бахтина о том, что чем меньше знаешь, тем легче критиковать. Тем не менее бесспорно, что поиск истины всегда оправдан, да и сам М.М. не хотел бы, чтобы его концепции принимали за догму и движение достоевистики остановилось бы.
Со времени выхода «Проблем поэтики Достоевского», когда идеи  Бахтина, что называется, пошли в народ, прошло больше полувека. С тех пор появилось немало веских и аргументированных возражений, опровергающих многие ключевые положения этой работы: статьи Аверинцева, Лихачева и ряд других, вошедших впоследствии в 2-томник «Бахтин: pro et contra»; статьи В. Ветловской, В. Захарова, К. Эмерсон и другие >>

________________________________________________________________________

ВЕСТНИК ЕРЕВАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. РУССКАЯ ФИЛОЛОГИЯ. № 2 (17) 2015

Карен Степанян. Путеводитель по роману Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"

Карен Степанян. Путеводитель по роману Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"Эта книга рассказывает о романе, который был написан 150 лет тому назад, но который целиком обращен в нашу современность и ставит вопросы, предельно актуальные для человека вчера, сегодня и завтра, — о «Преступлении и наказании» Ф.М. Достоевского.
В романах этого писателя чрезвычайно значимы — для понимания авторской позиции и подлинного содержания произведения — каждое слово, сравнение или метафора, каждый смысловой повтор, каждая цитата или аллюзия на библейские тексты и произведения других классиков мировой литературы, внутренняя полемика (обращенная в будущее) с основными философскими, политическими, экономическими и эстетическими теориями современности, чередование (а зачастую и спор) «голоса» повествователя и «голосов» персонажей. Доктор филологических наук, вице-президент российского Общества Достоевского К.А. Степанян помогает читателю разобраться во всем этом, проделав вместе увлекательный путь по тексту романа от первого до последнего слова, попутно знакомя с наиболее значимыми комментариями и трактовками отечественных и зарубежных ученых, поясняя некоторые устаревшие реалии или наименования, рассказывая о творческой и духовной эволюции Достоевского, предшествовавшей написанию этого, первого из пяти его великих романов, позволяя осознать контекст, в котором создавалось это произведение, разобраться в специфике творческого метода Достоевского.
Для старшеклассников и студентов, преподавателей школ, лицеев, гимназий и вузов, просто любителей творчества величайшего русского классика.

© К.А. Степанян, 2014
© Издательство Московского университета , 2014. 208 с. (Школа вдумчивого чтения).

К. А. СТЕПАНЯН. Человек в свете “реализма в высшем смысле” (Достоевский, Шекспир, Сервантес,

М.М. Бахтин определял область своих основных интересов как “философскую антропологию” [Бахтин 2002–2012 VI, 563]. Это естественно: философское осмысление человеческой личности, ее роли и места в мироздании, является главной темой для каждого, всерьез изучающего творчество Достоевского.
В черновиках Достоевского есть немало записей, над которыми надолго задумываешься. Вот, например: «Какая разница между демоном и человеком? Мефистофель у Гете говорит на вопрос Фауста: “Кто он такой” – “Я часть той части целого, которая хочет зла, а творит добро”. Увы! человек мог бы отвечать, говоря о себе совершенно обратно: “Я часть той части целого, которая вечно хочет, алчет, жаждет добра, а в результате его деяний одно лишь злое”» [Достоевский 1972–1990 XXIV, 287–288]. Эта запись 1876 г. сопровождается высказываниями Достоевского от собственного лица, но даже если писатель намеревался высказать эту мысль от какого-либо другого лица, она весьма знаменательна и максимально приближает нас к сути трагического конфликта человеческого бытия. Как известно со времен Аристотеля, трагедия способствует очищению душ зрителей посредством переживания ими ужаса или сострадания, вызванного судьбой человека, “ввергнутого в несчастье не по своей негодности или порочности, но по какой-то ошибке (αμαρτια)” [Катарсис 2007, 9]. Ошибка, надо полагать, заключается в определении реальности: что именно есть реальность и где она находится. >>