Вера Зубарева. Карусель Всея Руси.

Купля-продажа в пьесе «Вишневый сад»Купля-продажа в пьесе «Вишневый сад»

До сих пор оставалась без внимания имплицитная парадигма ярмарочного действа в «Вишневом саде», скрепляющая не только сюжет, но и определяющая отношения между действующими лицами, логику их поведения, психологию и принятие решений.

    То, что речь в пьесе идет о судьбе России, ясно уже из реплики Трофимова «Вся Россия наш сад». Не то чтобы мы принимали речи Трофимова всерьез, но его неуместно патетическое заявление неожиданно заставляет поставить знак равенства в этой метафорической фразе и содрогнуться при мысли о том, что Россию могут не только вырубить, но и заселить впоследствии «дачниками», что бы под этим словом ни понималось. Если Чехов так не думал (что весьма сомнительно), то так подумал каждый, кто это услышал и сопоставил с энтузиазмом Лопахина, воскликнувшего в запале: «Настроим мы дач, и наши внуки и правнуки увидят тут новую жизнь…»

Статья впервые опубликована в журнале "Вопросы литературы", 2015, № 6. С. 77- 94.

Вера Зубарева. Чехов в XXI веке: позиционный стиль и комедия нового типа.

Вера Зубарева. Чехов в XXI веке: позиционный стиль и комедия нового типа.Вера Зубарева ставит перед собой весьма непростую задачу — ни мало ни много, разработать поэтику драматического характера в качестве альтернативы традиционному, основанному на сюжетной линии, аристотелиевскому подходу. В основе авторского видения литературного героя лежит утончённое понимание человеческого существа как органичной, разумной системы, способной к обучению и обладающей возможностями творческого взаимодействия с включением психологических механизмов (в лучшем смысле этого слова), т. е. механизмов, генерирующих различные типы потенциала индивидуумов. Чехов в этом прочтении предстаёт совершенно в новом свете.

Кэрил Эмерсон, профессор русской и сравнительной литературы на кафедре славянских языков Принстонского университета
                         (Перевод А. Бурака)

Рецензия на монографию Виктории Кондртьевой (Таганрогский институт им. А. П. Чехова)

Творчество А.П. Чехова в свете системного подхода

Творчество А.П. Чехова в свете системного подхода (Скачать)

Коллективная монография

Charles Schlacks Publisher
ISBN: 1-884445-76-4
ISSN: 2380-6672

Литература русского безрубежья, 2015

ОТ РЕДАКТОРОВ
Идея этого сборника зародилась во время наших обсуждений системной методологии, которую мы обе используем в наших работах. Речь идёт о подходе, разработанном школой Людвига фон Берталанфи, который отличается от аналитического и мало известен в среде литературоведов, в т.ч. чеховедов. Безусловно, и в работах структуралистов, и в работах целостников присутствует системная терминология, но отсутствие ссылок на школу Берталанфи свидетельствует о движении в несколько ином направлении. В то же время наличие идентичной терминологии, позволяет лучше увидеть методологические различия. Например, читаем в словаре: «структуралисты (в особенности стиховеды) разделились на холистов (целостников), считавших, что художественный текст возможно разбирать только в единстве всех уровней его структуры, и аналитиков (дескриптивистов), полагавших, что следует брать каждый уровень по  отдельности и досконально изучать его» [Руднев 1997: 293]. В системном подходе, о котором идёт речь, целостность не метод, а категория, которая включает в себя оба метода – аналитический и системный. Они по-разному ведут к познанию целостности [Акофф 1985: 41].

Наши выступления на чеховских конференциях показали, что  интерес к тому, что сделано этой школой, есть. В особенности  он проявляется со стороны тех, кто интуитивно работает в этом  направлении, но теоретически не обосновывает своего подхода за  отсутствием понятийного аппарата в этой области. Этот пробел  мы решили восполнить, выпустив коллективную монографию, посвящённую различным аспектам системного подхода.
В предлагаемой книге собраны работы литературоведов, которые  отразили системную методологию – в каких-то случаях явно, а в каких-то – интуитивно. Среди них те, кто интерпретирует художественное  произведение в рамках «большей системы», будь то биография  Чехова (Г. Рылькова), мифологическая или фольклорная парадигма (В. Кондратьева, М. Ларионова), игровая модель (Е. Стрельцова), социальная система (В. Звиняцковский), эстетическая или жизненная  реальность (Э. Свенцицкая). Кроме того, есть работы, связанные с позиционным стилем Чехова (Р. Лапушин, А. Кубасов) и вопросами потенциала героев (Ю. Шатин). В соответствии с этим сборник делится на две части. Одна из них включает статьи, использующие методику погружения большей системы в меньшую, а вторая связана с вопросами позиционного стиля и потенциала литературного героя. Все произведения А.П. Чехова цитируются по Полному собранию сочинений и писем в 30 т. (М.: Наука, 1974 – 1988). В тексте в  круглых скобках буквой С. обозначаются сочинения, П. – письма, римской цифрой – том, арабской – страница: (С. X, 28) или (П. II, 31)
Вера Зубарева
Марина Ларионова

Монографию можно заказать здесь

Скачать

Вера Зубарева. Морфология преступления в «Преступлении и наказании». Какофонический роман Достоевского.

Статья опубликована в альманахе "Достоевский и мировая культура" №30. Москва, 2013

В литературной критике мотив преступления в «Преступлении и наказании» принято связывать с Наполеоном. И действительно, на поверхности все выглядит именно так. Образ Наполеона, словно тень, отбрасываемая Раскольниковым, неотступно следует за героем романа, выстраивая определенное имплицитное пространство вокруг идей великого французского полководца. Как ни пытался сам Раскольников откреститься от наполеоновского комплекса на допросе, ему так и не удалось убедить допрашивающих…  >>

Вера Зубарева. Тайна зеркальных дат в поэзии Беллы Ахмадулиной.

«Я УТАЮ И НЕ ПРЕДАМ ПЕРУ»: тайна зеркальных дат в поэзии Беллы Ахмадулиной

Новый филологический вестник. 2015. №2(33)

Как ни удивительно, но, казалось бы, весьма отвлеченная поэзия Беллы Ахмадулиной всегда базируется на имплицитном сюжете, вокруг которого выстраиваются образы, как лепестки вокруг стебля. Сюжет играет роль  организующего начала; по нему и только по нему можно понять связь деталей и увидеть стройность композиции и архитектоники больших форм, таких как объемный «загадочный», по ее же определению, цикл «Глубокий обморок», написанный по следам реального события – клинической смерти.
Мистика проникает в стихи этого периода, скрепляя свое присутствие рядом намеков и обмолвок, будто невзначай оброненных лирической героиней, которая, несомненно, автобиографична. Высказывание строится таким образом, что его первая часть зачастую противоречит второй, зарождая, тем самым, подозрение у читателя. 

Читать полностью >>