English

Вера ЗУБАРЕВА. «ПИКОВАЯ ДАМА»: ВИСТ ПРОТИВ ФАРАОНА

В статье исследуется картежный аспект повести «Пиковая дама» как сюжетообразующий. Особое внимание уделено проблеме шулерства и картежного окружения Германна, а также мотиву переодевания, свойственному пушкинским сюжетам. Наблюдения над текстом ставят под вопрос влияние мистических сил.


далее

Вера Зубарева. Карусель Всея Руси.

В статье автор обращается к имплицитному пространству «Вишневого сада», исследуя символику балаганно-ярмарочных отношений в пьесе. Используя системную методологию, она рассматривает парадигму купли-продажи на уровне сюжета, взаимоотношений героев и этимологии их имен.


далее

Карен Степанян. «ОБРАЗ МИРА, В СЛОВЕ ЯВЛЕННЫЙ»

(К ХАРАКТЕРИСТИКЕ «РЕАЛИЗМА В ВЫСШЕМ СМЫСЛЕ») Начну с того, что в заявленной теме для меня самого еще много неясного. Больше того, готов допустить, что дальнейшая разработка ее приведет к достаточно резкому изменению некоторых устоявшихся представлений (моих, по крайней мере) об эволюции мировидения Достоевского и, соответственно, авторской концепции его великих романов. Речь идет о том, как и какими путями герои Достоевского, встретившись со Хри стом  (Словом, Логосом), прозревают в этом Образе истинное устройство мира, свое место в нем, и обретают собственную личность — через приятие этого Образа в себя, вернее, восстановление его в себе. Читать полностью...
далее

Рената Гальцева. Почему не удается обустроить Россию

Издалека Мир прекрасен и удивителен в своем продуманном прообразе. Как известно, И.Кант в эстетическом его совершенстве усмотрел доказательство бытия Божия. Но природный мир суров для «двуногого существа без перьев»; между тем его уязвимость послужила двигателем прогресса в деле обустройства жизненной среды будущего. Наступил мир цивилизации, возникший как искусственный защитный слой для голого человека на голой земле перед лицом несоизмеримых с ним по мощи природных стихий и в корне ослабивший зависимость от них. Вместе с цивилизацией человечество переходит из оборонительной позиции в наступательно-преобразовательную, обретает определенную защищенность и свободу от природной детерминации, в общем однообразной (при регулярной иррегулярности своих стихийных катастроф). Условия существования перестают быть целиком заданными извне и становятся «рукотворными» и относящимися к сфере ответственности человека. На месте диктатуры природных условий воздвигается социальная система, задающая параметры общественного бытия. И в ней-то все и дело. * * * Что же несет нам система, сложившаяся на сегодня в волнующей нас стране России? Была тысячелетняя самодержавная монархия; в начале ХХ века ее сменила конституционная парламентарная монархия; в 17-м году путем революционного переворота наступила 70-летняя эпоха тоталитарного коммунистического режима. Наконец, в начале 90-х совершилась бескровная демократическая капиталистическая, «преображенская революция» (т.е. контрреволюция) отказа от плановой экономики и коммунистической идеологии, система свободного предпринимательства, свободы слова и многопартийности. Это было время великих надежд, подъема духа, грандиозных демонстраций. Однако сегодняшняя государственная система демонстрирует иной лик, довольно загадочный, хотя и не эксклюзивной. Это не капитализм хотя бы потому, что практически отсутствует конкуренция. Это не правовое государство, потому что, хотя нет запрета на свободу слова, нет и равного доступа к средствам массовой информации (при этом в атмосфере разжигаемого антилиберализма). Провозглашено право собственности, но нет его гарантий. Укоренилась комбинаторика с выборами губернаторов, функционально уподобившихся областным секретарям КПСС. Отменена однопартийность, но неравные условия для формирования партий по сути вернули нас к доминированию одной партии. (Того ли хотела душа наша, когда в Москве мы собирались в миллионные манифестации за отмену 6-й статьи о примате КПСС?). Отсутствует независимость ветвей власти. Сам наш парламент полностью вторит Кремлю. Суд по закону независим, но справедливого решения можно ждать от него лишь тогда, когда в дело не замешана знаковая личность (не считая, конечно, банального варианта — значимой суммы). Преступление и наказание разошлись в разные стороны. И потому суд, этот столп и утверждение правового государства, оказался одним из самых скомпрометированных в обществе учреждений. А что значат «нововведения» с нулевых годов: гимн, возврат к кумачовому военному знамени с советскими символами? За полтора десятка лет все правовые институты в стране принимают...
далее

Карен Степанян. Достоевский и Бахтин.

In defiance of Bakhtin’s opinion that carnavalization is among the main categories of Dostoevsky’s artistic world, author of this article supposes, that from “The Poor Folks” till “The Brothers Karamazov” Dostoevsky was preoccupied with not breaking the hierarchical system of human life but its restoration, not masquerade, but revealing the true essence of a man, not the profanation of sacred scriptures but the detection of their main ideas, not the
inversion of the world, but the representation of true reality. How the formalistic method influenced Bakhtin’s works and how to combine the freedom of Dostoevsky’s personages with the author’s intention is also a question of this article.


далее

Вера Зубарева. Морфология преступления в «Преступлении и наказании». Какофонический роман Достоевского.

Статья опубликована в альманахе "Достоевский и мировая культура" №30. Москва, 2013 В литературной критике мотив преступления в «Преступлении и наказании» принято связывать с Наполеоном. И действительно, на поверхности все выглядит именно так. Образ Наполеона, словно тень, отбрасываемая Раскольниковым, неотступно следует за героем романа, выстраивая определенное имплицитное пространство вокруг идей великого французского полководца. Как ни пытался сам Раскольников откреститься от наполеоновского комплекса на допросе, ему так и не удалось убедить допрашивающих… ...
далее